Валерия Семинисте, старший врач отделения клинической онкологии израильской больницы «Рамбам» – о том, где следует ожидать прорыва в борьбе с раком.

Doctor holding patient's hand

– В российских СМИ периодически появляются утверждения врачей и чиновников от медицины о том, что ехать лечить онкологию в Израиль бессмысленно, потому что тут устаревшие протоколы, а в России есть современные методы, которые пока просто не прошли бюрократические препоны, но успешно спасают людей. Можете прокомментировать?

– Прокомментировать такие высказывания очень легко. Дело в том, что такой вещи, как «израильские протоколы лечения», не существует. Мы пользуемся протоколами американскими и европейскими, и они основывается на огромном массиве данных, полученных в ходе международных исследований. Никакой национальной специфики тут нет и быть не может.

– Но ведь существует и экспериментальная терапия? Насколько просто в Израиле получить разрешение на нее?

– Экспериментальная терапия – это клинические исследования, в которых проверяется эффективность и безопасность SCIENCE word cloud, education conceptлекарств. Есть определенные критерии, в соответствии с которыми в исследования набираются больные. Стать участником исследования можно на любой стадии заболевания, не обязательно последней. И стандарты проведения таких исследований одинаковые во всем мире, а если в России они какие-то свои, то я не уверена, что это так уж хорошо. В принципе же любой больной сначала получает стандартную терапию – первой, второй или третьей линии, в зависимости от стадии заболевания. В случае, если она не действует, может быть использована так называемая «индивидуальная медицина». Делается генетический или молекулярный анализ опухоли и определяется конкретная мутация, приведшая к развитию заболевания. А дальше уже подбирается терапия, которая доказала свою эффективность для данной мутации – вне зависимости от локализации опухоли. То есть у человека, например, опухоль почки, а препараты ему будут давать, как при раке груди.

Researcher at work– Больница «Рамбам», в которой вы работаете, тоже участвует в проведении клинических исследований?

– Да, конечно – как и все крупные израильские госпитали. Совсем недавно, например, мы закрыли набор пациентов для исследования вакцины из моноцитов для лечения рака почки, которым я руководила.

– Новости про то, что изобретена вакцина от рака, появляются регулярно. Какова реальная ситуация, можно ли ждать здесь прорыва в борьбе с раком?

– К сожалению, вакцин, которые прошли бы все стадии клинических испытаний и доказали свою эффективность, пока не создано. Периодически появляются вакцины, доказавшие эффективность в опытах на мышах, но последующие исследования на людях оказываются менее многообещающими. Недавно, к примеру, был получен отрицательный результат при исследовании вакцины от рака легких.

– А на каком фронте тогда реально есть прорыв в борьбе с раком?

– Сейчас активно разрабатываются биологические препараты. Их отличие от обычной химиотерапии в том, что они прицельно воздействуют на клетки опухоли, не затрагивая здоровые клетки. Помимо этого, много успехов достигнуто в иммунной терапии – это лекарства, которые активизируют работу собственных Т-клеток пациента для борьбы с опухолью. Сочетание этих двух методов – биологического и иммунного – в последние годы позволило добиться значительных результатов при лечении метастатических опухолей. В случае с раком толстого кишечника, например, эти новые препараты позволили продлить жизнь пациента с момента постановки диагноза «рак 4-й степени» с шести месяцев до трех лет. А мы ведь боремся за каждый даже не месяц, а каждый день жизни.Enjoying Life Again After Cancer

– Лечения, которое могло бы спасти человека с 4-й стадией, не существует?

– К сожалению, пока это то, с чем врачи ничего поделать не могут.

– Более или менее известно, что следует делать женщинам, чтобы не допустить запущенного рака груди. А что касается остальных видов рака? Какая есть профилактика, что следует знать, чтобы поймать болезнь на ранней стадии?

– Прежде всего, с 50-летнего возраста всем рекомендовано раз в пять лет делать колоноскопию, а женщинам – еще и маммографию раз в два года. Кроме того, людям с семейной историей рака имеет смысл сходить на консультацию генетика, чтобы понять, каков у конкретного человека риск развития конкретной опухоли. По результатам консультации генетик может порекомендовать сделать анализ крови на наличие мутации каких-либо генов, ответственных за развитие злокачественных новообразований. В случае, если такие мутации будут обнаружены, сделать такой анализ всем близким родственникам – родителям, детям, братьям-сестрам. А дальше уже выбирается конкретная тактика профилактики и лечения. Есть пример Анджелины Джоли, которая, обнаружив у себя генную мутацию, решила удалить грудь и яичники. Но это не означает, что всем необходимо «превентивно» удалять органы. Иногда бывает достаточно соблюдать схему наблюдения и обследований, чтобы поймать болезнь на ранней стадии, когда она поддается лечению.

Интервью взяла Маруся Требник

*************************************************************************************************************************

Доктор Валерия Семинисте проводит клинические исследования в области новых методов лечения рака и является постоянным участником научных конференций в Израиле и за рубежом. Вы можете проконсультироваться с доктором Семинисте на нашем сайте. Для этого заполните заявку на бесплатный звонок – с вами свяжется наш медицинский координатор. 

«Медвайзер» – площадка для проведения удаленных медицинских консультаций с ведущими иностранными специалистами. Консультации являются удобным способом получения альтернативного мнения врача о диагнозе и назначенном курсе лечения. Подробнее о нашем сервисе можно прочитать тут.

Все материалы, представленные на сайте, являются собственностью владельцев www.medviser.ru . Полное или частичное использование материалов возможно только со ссылкой на www.medviser.ru